Криминальный Даллас приветствует вас на своих просторах! Добро пожаловать в мир больших возможностей, сносящих крышу эмоций, впечатляющих перспектив, жестоких игр, убийств, насилия, похоти и разврата. Здесь разворачивается самое эпичное и яркое противостояние между двумя группировками и представителями закона. Здесь каждый получает шанс стать лучшим среди первых, но всего лишь один раз. Начавшееся противостояние не оставит в стороне никого. Присоединяйся и вкуси запретные плоды города грехов.

Магнус
Констанция
Николь
ДИлан
Сиб

Маркус
Селена
мистер энн
Эдвин
Джек

лучший пост - Констанция







Living End: We choose violence

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Living End: We choose violence » Флешбеки » правда или ложь?


правда или ложь?

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Код:
<!--HTML--><div class="nameep"> Правда или ложь? </div>
<table><tbody><tr><td><img class="imgf3" src="http://savepic.ru/11174663.gif"></td><td><img class="imgf3" src="http://savepic.su/7424157.gif"></td><td><img class="imgf3" src="http://savepic.su/7427229.gif"></td></tr></tbody></table>
<div class="nameep2"><b>Constancia Tate, Magnus Tate, Rodolphus Lancaster</b>
<br>
июль 2015 года

<br>- - - - - - - - - - - <br>
Чарльз Мэнфилд убит точным выстрелом в голову. Констанция в больнице, а Магнус все также играет роль заботливого мужа. Не удивительно, что убийством федерального чиновника заинтересовались копы, но у четы Тэйтов есть прекрасный план, как избежать наказания. Очевидно, что Магнус печется о своей свободе, но зачем Констанции выгораживать нелюбимого мужа?</div>

Отредактировано Magnus Tate (2016-08-27 13:59:42)

+2

2

Яркие лучи полуденного солнца так сильно бьют в окно, что Констанция вынуждена зажмуриться, едва открыв глаза. Приложив ладонь зашитой и перебинтованной руки ко лбу, девушка приподнимается на кровати не без болезненного выдоха, граничащего со стоном. На левой ее руке уже красуется гипс, правая тоже перевязана и утыкана иголками капельниц. Губы пересохли, равно как и горло. Тело еще болит, но уже ощутимо слабее прежнего. Палата светлая и чистая предстает перед взором Тэйт и она с удовлетворением отмечает, что это - не бред ее воспаленного пытками сознания и она правда уже не в том самом ангаре, в каком была бесконечно долгие часы назад. Часы на противоположной стене показывают без двадцати двенадцать и следующие несколько секунд девушка силится понять, сколько она пробыла без сознания.

Она хорошо помнила, что поговорить с полицейскими ей так и не удалось. Девушка потеряла сознание в слабых околобредовых попытках убедить мужа поступить так, как она сказала, уткнувшись ему в плечо. Он точно согласился с ней и вызвал копов. И больше Тейт ровным счетом ничего не видела и не слышала. И это было к лучшему, потому что в то самое мгновение в ней перемешивались мотивы, причины, следствия, эмоции и желания. Ведь в эти часы Констанция была как нельзя близка к тому, чтобы одним коротким движением руки, росчерком своей подписи в протоколе отправить мужа и его ближайших людей гнить в тюрьму, если не на пожизненное, то лет на пятнадцать точно. Это было так легко, что, казалось, сама судьба подбрасывала Тэйт шанс в одночасье все исправить. Но еще тогда она понимала, что не может и не станет этого делать. И на то было две самые нетривиальные причины на свете.

Первая причина была продиктована мотивами, которыми девушка руководствовалась все последние дни. Она хотела уничтожить группировку своего мужа, поспособствовать падению своего отца и вздохнуть полной грудью, когда все будет кончено. В этом смысле, сложившаяся ситуация, никак не способствовала полной реализации плана. Даже если Магнус сядет в тюрьму и потянет за собой парочку соратников, Хеллс от этого не распадется и поводок на шее у группировки не будет затянут. На место ее мужа придет новый лидер и Констанция пожалеть не успеет, как вчерашняя история повторится, только с куда менее радужным концом. Само собой, что никаким боком к этой расправе не будет причастен мэр Шоу. Следовательно, часть плана относительно уничтожения собственного отца, тоже не могла быть реализована. Довольствоваться малым Констанция не привыкла. Она хотела постепенно стереть в порошок все то, что ненавидела всей душой: криминал и тех, кто посмел ее в это втянуть.

Но если утверждать, что во вчерашнее злополучное утро, рыдая как девчонка, девушка думала об этом и просчитывала шаги наперед, прикрывая мужа, то это значило обманываться. Она действовала исключительно интуитивно, на эмоциях и с полным пониманием того, что не хочет видеть Магнуса за решеткой. С этим же фактом была сопряжена причина, которая в общем-то, в нормальном состоянии казалась Констанции странностью: в тот самый момент она действительно испугалась за то, что будет с супругом. За то, что его посадят из-за ее глупости. За то, что он будет платить долгие годы за спасение жены. Тэйт до́лжно было наплевать на все это, но ей не было все равно. Была ли это благодарность за спасение? Или в одночасье девушка поняла, что личность Магнуса в отрыве от его группировке ей не противна? Но существовал ли Магнус в отрыве от Хеллс? И стоило ли вообще об этом думать?

Растерянная в собственных терзаниях и тягостных мыслях, девушка рассеянно скользит взглядом по палате. На тумбочке стоит букет горячо любимых Констанцией гербер. На кресле рядом аккуратно сложено темно-синее платье и черные туфли. Здесь же лежит утренний выпуск газеты и Тэйт в одночасье понимает, что новость о произошедших событиях разнеслась по всему Далласу, раз уж ее имя и фамилия красуются на первой странице. Девушка берет газету и мельком пролистывает до нужного момента. Журналисты решали ее судьбу. Если они назовут ее гнусной убийцей - ее политической карьере конец. Если назовут ее невинной жертвой, героически отстаивающей свои политические убеждения - ее карьера резко пойдет в гору. Констанция захлебывается строками и в одночасье понимает, что в этот раз ей чертовски повезло. То ли муж преодолел свой страх выступать перед репортерами и преподнес ситуацию в нужном свете, то ли в партии уже успели приложить руку, то ли отец извинялся таким сомнительным способом - все одно. Произошедшее вывернули нужным образом и теперь Констанции оставалось только отшлифовать все до нужной формы.

- Миссис Тэйт! Наконец-то Вы пришли в себя. Я уже устала отвечать на звонки и оформлять визиты. У Вас было так много гостей, пока Вы спали. С раннего утра Вас навестил мэр Шоу, затем приезжал Ваш супруг, глава штаба демократов с коллегой, совсем недавно была Ваша сестра и привезла Вам одежду. Сказала, что Вы непременно оцените, - щебечущая так много и так сразу медсестра заставляет Констанцию вновь чувствовать головокружение и она ложится на кровати, сладко зевая и вместе с тем чувствуя боль в скуле и щеке. В ход тут же идет настольное зеркальце и девушка понимает, что ей придется сильно постараться, чтобы не выглядеть боксерской грушей. Увы, из косметики у нее здесь ровным счетом ничего. Придется проявлять смекалку, чтобы хотя бы добраться до дома.

- Отключите капельницу, напишите мне назначения и оформите выписку, пожалуйста, - вежливо просит девушка, вставая теплыми ногами на ледяной пол. Каждый шаг дается ей с трудом, потому что Констанция так и не успела расходиться с прошедшей ночи, но она очень скоро приходит в себя и адаптируется. Она не слышит попыток медсестры спорить, а затем коротко повторяет свою просьбу главному врачу и охотно оформляет выписку под личную ответственность. Переодевается в принесенную сестрой одежду и впрямь тут же оценивает: темно-синее платье в клетку из последней коллекции «Burberry» определенно радует глаз. Кэт всегда знала, чем порадовать Констанцию. Девушка выглядывает в окно, в задумчивости решая, вызывать ли ей машину из особняка, или такси будет вполне достаточно. Но Тэйт понимает, что если позвонит домой, обо всем узнает Магнус и она оторвет его от дел. По этой причине Констанция все так же вежливо просит вызвать ей такси, а затем еще двадцать минут слушает объяснения и назначения врача. Она активно кивает и даже берет с собой выписку и записи. Сломанная рука, глубокий порез восьми сантиметров на другой, сломанное ребро и многочисленные кровоподтеки и синяки по всему телу. Теперь это кажется какой-то ерундой. Все еще болит, но не так сильно тревожит, как совесть.

Констанция успевает пожалеть, что не вызвала машину сама. Потому что из окна больницы она видит свой автомобиль такси, но еще лучше видит журналистов, которые съезжаются, чтобы заполучить сенсацию. Статус члена палаты представителей, жены состоятельного человека и дочери мэра играл с нею злую шутку. Но Тэйт привычна к таким ситуациям. Она берет себя в руки довольно быстро и на крыльце больницы появляется с вполне дружелюбным видом. Целый час она дает интервью и отвечает на вопросы. Деликатно обходит тему уточнений произошедшего и вскользь упоминает, что считает героем охранника, который помог ей. Выражает благодарность и признательность всем своим коллегам, которые поддержали ее в деле приостановки билля, мужу, который первый оказался рядом после страшного происшествия и всем тем, кто поддерживает ее ныне. Журналисты остались довольны, а Констанция вновь ощутила себя чертовски уставшей.

Дома они оказываются минут через тридцать. Тэйт понимает, что ей нечем заплатить, но таксист улыбается во все тридцать два зуба и говорит, что для него честью было помочь леди в затруднительной ситуации. Тем не менее, здороваясь с охраной на входе, девушка одалживает у них пятьдесят баксов и отдает водителю.

Она неторопливо заходит в дом и здоровается со всеми, кого успела запомнить и узнать за это время. Прислуги в доме с появлением Констанции у них поприбавилось, потому что она еще до отъезда в Вашингтон притащила в особняк мужа трех своих служанок и пообещала выплачивать им пособие самостоятельно. Теперь девушка жалеет об этом, потому что незнакомки не стали бы бегать вокруг нее и спрашивать, все ли в порядке. Разве могло быть у нее все в порядке, после всего, что случилось за последние полгода? Конечно же, нет. Но Тэйт вежливо отвечает на вопросы и следом спрашивает, где сейчас ее муж. Магнуса не оказывается дома, что совершенно не удивительно и Констанция направляется на кухню, чувствуя лютый голод и желание выпить океан. По пути она захватывает почту и чертыхается из-за нерабочей левой руки, потому что в таком положении совершенно не удается перелистывать конверты. Впрочем, ничего перелистывать и не приходится. На самом верху лежат два письма, датированных сегодняшним утром, одно из которых является извещением и необходимости приехать в полицейское управление для дачи показаний, а другое - приглашением сделать то же самое, потому что дипломатический иммунитет лишает кого бы то ни было возможности допрашивать конгрессмена без его согласия. Констанция хмурится и швыряет конверты на кухонный стол. Она ожидала этого. Просто не так скоро. И лучше бы Магнусу это видеть и быть здесь. Они слишком многое должны были обсудить.

На кухне совершенно пусто и Тэйт с досадой осознает, что сэндвич с арахисовым маслом и бутерброд с творожным сыром и семгой ей придется делать собственными руками. Рукой. Кистью. Парой здоровых ее пальцев. Это вызывает бурю негодования и раздражения, но Тэйт упрямо достает доску и необходимые ингредиенты. Кофе сварит потом.
Именно за этим занятием ее застает Магнус. Констанция пытается открыть упаковку с арахисовым маслом и только разве что не прыгает по кухне в попытке сделать это, - Не смотри так! Открой! Пожалуйста, - она протягивает мужу банку, а сама идет за упаковкой с творожным сыром, - Доброе утро. Ты уже видел, что полицейское управление выслало нам требование пребыть для дачи показаний? - интересует она, ковыряя пальцами крышку, - Нужно ехать сегодня. Не хочу ничего затягивать, - безапелляционно комментирует девушка и поднимает внимательный взгляд на мужа, - Ты в порядке? Тебя не задело вчера? - она прекрасно поддерживает образ трогательной и заботливой жены в целом. Но сейчас беспокойство почти искреннее, - Я забыла у тебя поинтересоваться об этом, выдумывая наш маленький план. И да, - девушка подходит к мужу ближе, - Кажется, я забыла поблагодарить тебя за свое чудесное спасение, - она прикасается губами к его губам, ненавязчиво, но вполне ощутимо целуя, - Спасибо.

Отредактировано Constancia Tate (2016-08-31 23:33:54)

+2

3

После того, как приехала полиция, а Констанция отключилась от пережитого стресса, Магнус передал супругу в заботливые руки скорой помощи. Ему отказали в просьбе сопровождать девушку, хотя он сам не сильно настаивал. Слишком много событий прошло за минувшую ночь, сначала надо было отдохнуть, чтобы потом все хорошенько обдумать. Не успев дойти до машины, его сначала остановил детектив, оперативно прибывший на место преступления, а позже обступили невесть откуда взявшиеся журналисты, унюхавшие новую сенсацию для своих газет. Магнус старался держать себя в руках, сухо отвечая, что любимой супруге угрожал некий Чарльз Мэнфилд, что она смогла дозвониться до него, но когда мужчина прибыл, все уже было кончено. Игнорируя дальнейшие вопросы, Тэйт все же добрался до машины и поспешно укатил к себе домой.

Несмотря на усталость и бессонную ночь, Магнус проспал всего три часа, не беря во внимание еще час тщетных ерзаний в кровати в попытках заснуть. Он снова и снова прокручивал убийство Мэнфилда в голове. Возможно ли, что Констанция сама все подстроила в попытках его подставить? Нет, слишком сумасшедший план. Зачем жертвовать ради этого аж федеральным чиновником? К тому же вряд ли сам Чарльз захотел участвовать в этом сомнительном плане, ведь с ним Магнус знаком не был и никогда не пересекался. Даже если бы и согласился и сейчас Констанция дала бы показания, подтверждающие, что Тэйт причастен к убийству, это было бы очень недальновидно. Если бы Магнус попался, до супруги бы дотянулись его люди и тогда её бы уже никто не спас. Отвергая мысли о предательстве жены, Тэйт, наконец-таки, провалился в сон.

Проснувшись поздно днём, он первым делом посетил Констанцию в больнице, купив по дороге букет гербер. Об этих любимых цветах супруги он узнал еще на первой их встрече, когда мэр Шоу, посоветовал их ей купить, что бы расположить к себе девушку. Кстати, с самим зятем они столкнулись в дверях больницы. Быстро обговорив ситуацию и заверив, что всё находится под контролем, Магнус поднялся в палату. Констанция спала, врачи хорошо её подлатали и медсестра сказала, что завтра её уже готовы выписывать. Убедившись, что с супругой все в порядке, Тэйт уехал по своим делам.
На следующее утро Магнуса разбудил телефонный звонок. Его секретарь сообщал, что журналисты практически штурмуют главное здание его компании в надежде встретится с Тэйтом и разузнать что-то новенькое о таинственном покушении на "Деву Далласа". Магнуса развеселило новое прозвище Констанции, но вот с журналистами он не горел желанием общаться. Он вообще не хотел ни вызывать копов, ни тем более предавать дело огласке. Надо было попытаться дать взятку капитану полиции, что бы он держал язык за зубами. Однако, многое из вчерашнего вышло из под контроля и Магнус никак не мог понять почему. Это было из-за Констанции? Он действовал на давно забытых эмоциях и поэтому чуть не налажал? Мужчина не хотел искать этому причину. Пусть об этом он подумает потом, сейчас важно было выработать безупречную историю для полиции.

Сообщив, что для всех его нет дома, Магнус заперся в кабинете. Там он провел первую половину дня, пока не услышал знакомый женский голос устало вещающий служанкам, что все в порядке. Тэйт отметил, что прибавившееся количество служанок в доме, ему не нравилось. Они путались у него под ногами и задавали невинные, но раздражающиеся вопросы. Однако, женатый мужчина должен идти на компромиссы, ведь теперь этот дом не только Магнуса, но и Констанции, поэтому она вправе распоряжатся бытом, как ей угодно.
Мужчина нашел Констанцию на кухне, пытающуюся открыть банку с арахисовым маслом. Он весело улыбается, рассмешенный её неловкими попытками. Магнус открывает банку, - Доброе утро, Дева Далласа! Что ты делаешь? Садись, я сам всё приготовлю, - Магнус смеется, что ж, этот случай даст огромные возможности для политической карьеры супруги. Он взял у неё из рук творожный сыр, достал хлеб и рыбу. Тэйт справляется с этим быстрее супруги, поэтому через пару минут перед ней возникает тарелка с бутербродами и чашка свежесваренного кофе, - видел, - веселая улыбка спадает с лица Магнуса, уступая привычной нахмуренности, - не спеши ты так, нам еще много надо обсудить. Твой план весьма хорош, но нужны корректировки. Не беспокойся, я уже все обдумал, - он наливает себе кофе и направляется к столу, - со мной все в порядке, - Магнус снова улыбается, он ставит тарелку и две чашки кофе на длинный стол, а Констанция благодарит за своё спасение поцелуем. Как ему вообще могла прийти мысль о её предательстве? Магнус справедливо подумал, что спасением её жизни он искупил вину за принудительное замужество, поэтому теперь-то Констанция не могла на него злиться. А ведь он упоминал в их первую брачную ночь, что мэр Шоу, возможно, своим решением спас дочери жизнь. Как он оказался прав!
Они сели за стол и Магнус вернулся к обсуждению насущных дел, - значит так, - он говорил на пониженных тонах, - Один из охранников узнал тебя и решил спасти. Он убил второго и побежал к вам. Между ним и Чарльзом возникла дискуссия - охранник соврал, что видел копов, а поэтому нужно сворачивать лавочку и бежать. Он успел подойти к тебе, прежде чем Чарльз выстрелил в него. А ты, воспользовавшись замешательством, пока Мэнфилд ходил к окну и проверял, выстрелила ему в голову, -  он отпил кофе, - ах да, запись телефонного разговора копы обязательно найдут, поэтому просто скажи правду, что тебе удалось набрать мой номер, когда Мэнфилд хотел, что бы позвонила в комитет. А я приехал уже после того, как ты его убила, - Магнус задумчиво взглянул на Констанцию, - так себе история, но для начала сойдет. Ты стрелять умеешь? Если что, я покажу, - последующий час они провели за беседой об убийстве, шлифуя свой план и удостоверься, что к нему нельзя будет придраться. Когда вопросы закончились, кофе было выпито, а бутерброды съедены, Магнус обратился к жене, - ну что, ты готова?

+2

4

Беспомощность в изрядной степени раздражала Констанцию и потому она садится за стол, поджав губы. А ведь этот дурацкий гипс и повязки будут изводить ее еще как минимум месяц. Наверняка ей дадут отпуск на это время и в таком случае стоило после недели интервью, репортажей и писем сумасшедших фанатов заявить, что она хочет немного побыть с семьей и уехать куда-нибудь отдыхать по изначальному плану мужа - туда, где людей не будет совсем и можно будет не накладывать на себя тонну косметики, чтобы хоть как-то приглушить ярко-синий цвет лица. В иной ситуации надлежало бы позаботиться и о том, чтобы этого не увидел супруг, но он видел ее и в куда худшем состоянии - слезах истерике, крови и трясущуюся, так что удивить Магнуса синяками, ссадинами и швами едва ли было возможно. Вероятно, в такой ситуации стоило доверить ему делать бутерброды из кофе и не раздражаться, что он считается с ее травмами. Больше такое никому позволено не будет, потому что сильные и независимые женщины делают себе бутерброды сами. И кофе. Пусть даже это занимает у них добрый час в то время как стенки желудка грозятся слипнуться от голода.

- Журналисты всегда меня недолюбливали, - в ответ на шутку мужа кокетничает Констанция и перелистывает страницы уже другой газеты. Новости расползались по городу со скоростью света и журналисты хотят подробностей. Тэйт знала, что нельзя выдавать все сразу, но вместе с тем отлично понимала, что и поддерживать интерес к вопросу молчанием слишком длительное время тоже не стоит - начнут придумывать лишнее и повредят репутации. Так что после того как вопрос с полицией будет решен, она даст пару интервью крупным изданиям, предварительно посоветовавшись с партией и со своим политическим аналитиком, а потом исчезнет с поля зрения на месяц-другой, оставив всю эту шумиху за спиной. Учитывая уровень интереса и нынешнюю репутацию Констанции, в положительном исходе дела в управлении она не сомневалась. Вообще, вся эта ситуация за исключением травм и неприятных впечатлений, играла девушке на руку. Она ближе узнала мужа и вошла к нему в доверие, получила выгодный статус в свете таблоидов, ее имя оказалось на слуху у многих и можно было не сомневаться в избрании на второй срок и ничего особо для этого не делать, - Но вообще-то аналогия с Жанной Д'Арк мне льстит. В юношестве она была моим кумиром, - девушка смеется и благодарит мужа за приготовленный кофе и бутерброды. Она кивает головой, давая понять, что готова слушать Магнуса, а сама приступает к завтраку, старательно запоминая все, что ей говорит супруг.

- Умею. Не то, чтобы прямо-таки безупречно, но технологию в общих чертах я знаю. Я ходила на курсы самообороны при университете и кое-что почерпнула оттуда,
- кое-что совершенно бесполезное, потому что после у Констанции всегда были при себе телохранители и она не нуждалась в том, чтобы пользоваться полученными навыками. Подобная ситуация для нее в новинку, но на будущее стоило учесть, что всякое может случиться, - У него на столе лежало оружие, ножи и прочая дрянь. Скажу, что взяла пистолет оттуда, чтобы не было вопросов, как мне удалось отнять ствол у мужчины в таком состоянии, - она активно присоединяется к обсуждениям и отмечает, что изумительно помнит каждую деталь прошедшей ночи. Это позволяет им успешно изворачивать факты произошедшего и маневрировать между наиболее острыми моментами. Констанция по большей части соглашается с супругом - у него было больше времени, чтобы все обдумать и к моменту, когда план безупречного вранья полностью готов, делает последний глоток кофе.

- Да. Готова. Дай мне полчаса,
- она целует мужа в щеку и поднимается к себе в спальню, стараясь не думать о том, что творит. Принять душ теперь стоит немыслимых усилий, так что вместо получаса Констанция собирается минут сорок, почти безуспешно пытаясь замазать лицо тональным кремом и хоть как-то уменьшить видимость ссадин. Ей некомфортно от того, что кто-то будет видеть ее такой и сочувствовать. Хотя учитывая, что их почти наверняка будут сопровождать журналисты, это было даже к лучшему. И все же эта женщина стыдилась своих слабостей и страхов. И отчасти стыдилась вчерашнего происшествия, потому что все это случилось по ее вине.

- Я так жалко выгляжу, что уверена - в управлении нас пожалеют и отправят домой, - она кривится и поджимает губы, кладя в сумочку паспорт, - Ты знал как сложно сушить и укладывать волосы одной рукой, которая все время устает, ноет и раздражает меня количеством бинтов? - вопрос скорее риторический. Констанция садится в машину и еще пять минут ковыряется с ремнем безопасности, - К слову о машине. Прости. Если она подлежит восстановлению - я оплачу ремонт, - она в примирительном жесте поднимает руку и смеется. Сама Тэйт в машинах ничего не смыслила, но была уверена, что муж иного мнения относительно всего этого металлического барахла.

Дорога не занимает слишком много времени и у здания полицейского управления не дежурят толпы журналистов, что в данный момент Констанцию радует. Она не чувствует никакого волнения и уверена в том, что все получится, равно как уверена и в том, что действительно этого хочет. На входе девушка предъявляет документы и пришедшие утром бумажки. Узнает номер кабинета и берет мужа под руку, неторопливо следуя в нужном направлении. У нее нет никаких вопросов. Она точно помнит весь план. Ложь для нее, как для политика, обычное дело и это не вызывает ровным счетом никаких эмоций. Взгляд на мужа. Короткий стук в дверь нужного кабинета. Девушка деликатно ожидает разрешения войти и только затем открывает дверь, переступая порог.

- Мистер Ланкастер? Констанция и Магнус Тэйт. Мы приехали по поводу уточнения обстоятельств вчерашнего дела.

Отредактировано Constancia Tate (2016-08-31 23:35:33)

+2

5

Мужчина подошёл к окну и открыл его шире, вчера вечером он предпочёл не закрывать его, но вероятно небольшой щёлки для проветривания оказалось недостаточно, так как в кабинете всё ещё пахло табаком и немного алкоголем. В принципе Рудольфус не стыдился и не забивал себе голову ненужными мыслями вроде того, что о нём подумают сослуживцы, или посетители, в конце концов он дослужился до главы департамента, и как тот старый англичанин заслужил право держать вилку в той руке, в которой пожелает. Полицейский не стал бы думать об этом и в этот раз, если бы он заранее не знал, о том, с кем предстоит ему сегодня говорить, дело вовсе не в том, какой статус занимали сегодняшние гости, суть действий копа состояла в том, что девушка недавно выписалась из больницы, и Ланкастер не очень верил в то, что она жертва, всё же… выписка врачей говорила о том, что состояние здоровья этой особы ещё не полностью восстановлены, поэтому и только поэтому мужчина предпочёл проверить комнату, свежий воздух точно полезнее табачного дыма. Руди подошёл к окну, вдохнул полною грудью летний воздух и осмотрел улицу. Она была почти пуста, так, случайные прохожие, прессу он разогнал ещё вчера, а сегодня дежурный выдворил нескольких особо назойливых журналистов. Ирландец не то, чтобы не любил всех тех, кто был связан со СМИ, но он не любил делать какие-либо заявления, и уж тем более выдвигать какие-то версии, глава департаменты предпочитал давать короткие ответы, но только тогда, когда дело уже было закрыто, во всех остальных случаях Ланкастер предпочитал игнорировать средства массовой информации, не стесняясь разгонять толпу жаждущих информации журналистов, кричащих о том, что люди должны знать правду. «Смерть Чарльза Мэнфилда, конгрессмена палаты представителей из республиканской партии…Нескоро ещё волнения по этому поводу утихнут.». Если бы дело не являло собой нечто значимое и громкое командир департамента по борьбе с организованной преступностью, возможно, передал бы его одному из своих офицеров, или, по крайней мере встречал гостей не у себя в кабинете, а в специальной комнате для допроса, но… убийство конгрессмена не могло по определению считаться мелким и простым. И хотя чутьё подсказывало опытному служащему, что никакого толку от сегодняшнего разговора не будет, он всё равно был обязан это сделать.
Магнус и Констанция Тейт. Ланкастер довольно хорошо знал и Магнуса, и Констанцию, настолько хорошо, насколько это возможно для людей их статуса. «Интересный союз, члены палаты и глава криминальной группировки, впрочем, выгодный союз.».
Рудольфус стоял у окна, когда в дверь кабинете постучали, а после его разрешения вошли. Чета Тейт, с виду милые и добропорядочные супруги, на деле всё было куда более туманно и путано, и уж, конечно, коп не сомневался, что эти двое были далеки от законопослушных граждан. Магнус так точно, что касается Констанции… девушка, если верить некоторым источникам носила статус поборницы справедливости. «Ни дать, ни взять, Дева Далласа…». Полицейский улыбнулся своим мыслям, и обернулся к гостям.
– Здравствуйте. – коротко, но вежливо произносит ирландец. – Миссис Тейт… – командир слегка кивает в знак приветствия и пожимает руку политику. – Мистер Тейт… – тот же небольшой кивок в знак приветствия и рукопожатие. «Добро пожаловать в мир где глава департаменты по борьбе с организованной преступностью пожимает руку лидеру криминальной группировки.».
– Прошу, присаживайтесь, пожалуйста. – обычным, всё таким же вежливым тоном произносит коп указывая на два кресла что находятся у его стола. Если бы это был действительно допрос, то он бы не только совершался в специальной комнате, но и двух супругов разделили и допрашивали каждого отдельно, сейчас же всё это походило на беседу, и эту пару вызвали не как соучастников, а как свидетелей, а миссис Тейт и как жертву.
– Перейдём сразу к делу. – Руди не хотел никаких предисловий и прелюдий, он и так предполагал, что потратит время зря и ничего толком не добьётся. Ко всему прочему расследование ещё шло, то есть… офицеры проверяли все возможные версии, строили теории, отрабатывали их, искали свидетелей, очевидцев, пытались отыскать запись с камер, криминалисты повторно осматривал место. Словом, расследование ещё шло, но что-то подсказывало полицейскому, что дело далеко не зайдёт. – Сначала, я хотел бы послушать вас, Констанция, расскажите всё, что знаете, с чего всё началось, вплоть до того моменты, когда вас забрали медики. –
Командир сел за стол, достал блокнот и ручку, и внимательно посмотрел на девушку как бы показывая, что готов слушать и ловить каждое её слово.

+2

6

Магнус, следуя примеру жены, тоже поднялся в свою комнату и принял душ. Возможно измученный и растрепанный вид сыграл бы ему на руку на встрече с полицией, но Тэйт подумал, что там опять будут вездесущие журналисты, а генеральному директору международной компании всегда нужно выглядеть солидно. Освежившись, он надел один из своих костюмов, на этот раз выбрав темно-синий цвет и коричневые туфли.

Когда они были готовы, машина уже ждала на выходе. На этот раз Магнус воспользовался услугами водителя. Сев на заднее сидение вместе с Констанцией и сказав адрес водителю, Тэйт повернулся к жене, - машину жалко, - усмехнулся он. Недавно приобретенный Порш был не из дешевых, а вчера из мастерской сказали, что машина не подлежит восстановлению. Магнус хоть и мог заказать такую же, деньгами все же разбрасываться не любил, - ничего страшного, - он махнул рукой и улыбнулся, показывая, что зла на супругу не держит. Он сам позволил ей пользоваться своими вещами, поэтому было бы логично предусмотреть, что жена что-нибудь сломает. Взять с Констанции полную стоимость машины? Абсурд. Магнус в этом плане был консервативным человеком. Они же женаты, а в нормальной семье муж обеспечивает жену. Хоть Констанция сопротивлялась такому укладу и предпочитала жить на свои средства, Магнус даже и не думал о том, чтобы с неё что-то спрашивать. К тому же в их семье, наконец, наладились хорошие отношения и Тэйт боялся, что идиллия нарушится так же внезапно, как она и настала.
- После того, как дело будет улажено, поедем на Фиджи, - произнес он, когда они уже отъехали от особняка, - на месяц. И не сопротивляйся, работа подождет, а тебе нужно отдохнуть, - он сделал паузу и перевел взгляд на пролетающие мимо здания, - всем надо отдохнуть, - последнее было сказано с легким налетом грусти. Магнус вспомнил, что после смерти отца, отдых ему даже не снился. Все пять лет он никуда не выезжал, его перемещения были ограничены домом, работой и может несколькими барами или клубами, когда все дела были более менее улажены. Констанция в какой-то мере внесла свежий глоток воздуха в его жизнь, разбавив собой серые будни криминального авторитета.

Они подъехали к главному зданию полицейского управления и путь до кабинета провели в молчании. Магнус еще раз про себя повторил план и хоть он был довольно хорош, мужчина все равно нервничал. Тэйт умело сдерживал дрожь своих рук и ничем не выдавал своё беспокойство, но где-то в подсознании сомневающаяся версия его настойчиво приводила примеры его поражения. А что будет, если копы обо всем догадаются? А что будет, если Констанция сама запутается? А что, если они пропустили что-то важное в своем плане? Внутренняя борьба усиливалась с каждым шагом по направлению к кабинету главы департамента. Перед тем, как войти Констанция посмотрела на мужа, на неё накрашенном личике выражалась лишь уверенность. Магнус мысленно позавидовал настрою своей жены и позволив себе глубоко выдохнуть, вошел в кабинет вслед за супругой. С этого момента все сомнения растворились.

Магнус вдохнул свежий летний воздух с легкими оттенками сигаретного дыма. За столом стоял глава департамента по борьбе с организованной преступностью и улыбался посетителям. Магнус мысленно скривился, думая почему вдруг он заинтересовался этим делом, ведь организованная преступность здесь должна быть не причем. По крайней мере преступность Тэйта. Было бы гораздо легче, если бы их опрашивал какой-нибудь рядовой детектив, с которым можно было уладить все дела. Он поприветствовал, пожав руку мужчине и в этот момент узнал в нём Ланкастера. Да, как же Магнус мог забыть, что именно этот человек занимает такую должность. С ним они уже встречались пару раз как в официальной обстановке несколько лет назад, так и не в официальной. Хоть они и стояли по разную сторону баррикад, Магнус считал, что Рудольфус не питает к нему такой ненависти, как другие его коллеги. Поэтому увидев именно его, Тэйт слегка расслабился.

Магнус и Констанция сели напротив главы департамента. Он предложил перейти сразу к делу и начала с супруги Тэйта. Магнус посмотрел на свою жену. Оставалось надеяться, что она правильно применит свои ораторские навыки и способность убеждения и беседа закончится как можно скорее.

+2

7

Это было легко. Даже слишком. Констанция настолько не сомневалась в их совместном успехе, что улыбка на ее лице и приветствие почти вполне искренние. Суть и сущность ее профессии в той или иной степени всегда заключалась во лжи или как минимум в крепком лукавстве. И солгать, глядя в лицо полицейскому, оттого казалось чем-то совершенно обыденным и нормальным. Кто мог уличить ее во лжи? Никто. Копы не имели права расследовать это дело. Пока палата представителей не дала разрешения - никто не имел. А в свете последних новостей из газетных заголовков - партия демократов скорее удавится, чем потеряет Констанцию и позволит кому-то разрушить столь умело выстроенную иллюзию настоящего честного политика. Ей нечего было бояться. И покуда это было так, Магнусу тоже опасаться не стоило. Единственный вопрос состоял в выборе тактики поведения. Девушка могла включить знатока законов и профессионального юриста, жестко отрезав любые возможные попытки докопаться до мало-мальской истины, а могла предстать жертвой обстоятельств, прячущейся за фигурой мужа. Оба варианта имели свои недостатки. И все же, еще до того как мистер Ланкастер успел открыть рот, Констанция приняла решение прежде надавить на жалость и сочувствие хранителя порядка. Делала она это не ради себя. Девушке одинаково нравились оба варианта. Делала она это ради Магнуса. Она нутром ощущала его сомнения и неуверенность в неизменной победе. И эта неуверенность могла их подвести. Своим надлежащим поведением Констанция собиралась вселить в мужа уверенность в его же непогрешимости и правильности совершенных действий. Он должен почувствовать свою уверенность и превосходство, свое безупречное стремление защитить жену. За ним не было никакой вины и он не понесет за это никакой ответственности. Констанция не допустит. Только не за этот поступок. Только не в этот раз.

Она садится рядом с мужем и тонкими теплыми пальцами ненавязчиво, но очень явно для полицейского сжимает его руку на столе. Девушка собрана и сосредоточена и вместе с тем очень расположена к беседе и взаимодействию. Она устала и еще не отошла от пережитого шока, но все же готова отстаивать праведные идеалы и помогать вершить правосудие. У федеральных политиков ведь не было другой цели и нужды. Даже когда в головах их были далеко идущие планы.

- Я... - Констанция было запинается, думает всего мгновение и скользит взглядом по фигуре мужа, словно демонстрируя нужду в его поддержке сейчас, - Я не хотела всего этого, - на выдохе выдает девушка и переводит взгляд на Рудольфуса, - Если бы я знала, что все так закончится, я бы никогда этого не допустила, - короткое откровение и Констанция словно бы заставляет себя продолжить, - Наш конфликт с мистером Мэнфилдом начался несколько месяцев назад. Он стал инициатором билля о расширении перечня предприятий, которые производят оружие для армии США. Инициатива была совершенно очевидно лоббистской. Я не знаю, кто за нею стоял, но очевидно, что это были очень могущественные люди, раз... Раз все... Закончилось именно так, - девушка вздыхает. Ей очевидно сложно говорить об этом и каждая фраза дается с ощутимым трудом. На деле в перерывах между этими фразами Констанция цинично думает, стоит ли ей появляться перед журналистами в белоснежном платье, или это будет слишком явным издевательством над данным ей прозвищем, - Я привлекла на свою сторону некоторых людей и на заседании комитета по национальной безопасности, мы не дали пройти инициативе выше. Мэнфилд так же терял возможность протолкнуть ее в следующую сессию, потому что предполагалось, что людей в комитете будет больше и немногие захотят его поддержать. Так или иначе, но он угрожал мне еще в Вашингтоне. Это могут подтвердить мои телохранители и выбитые не так давно у Мэнфилда зубы, - девушка вновь выдыхает, силясь припомнить подробности начала истории.

- Магнус предупреждал меня. Когда я вернулась из Вашингтона в среду и рассказала ему обо всем - он предупреждал меня. Зря я не послушалась, - девушка сокрушенно качает головой. На деле она считает всю эту ситуацию едва ли не божьим промыслом и нисколько не жалеет о произошедшем. Кошмары и общая тревожность будут мучить ее еще какое-то время, но на отдыхе все довольно скоро пройдет и сменится приятными впечатлениями, - В четверг я поехала по делам и весь день провела в заботах. Меня привычно сопровождают двое или трое людей, назначенных мужем и потому Мэнфилду пришлось бы здорово постараться и привлечь к ситуации много людей, если он хотел перехватить меня в этот период времени. Лишняя шумиха была ему ни к чему. Полагаю, что в тот период за мной уже велась слежка и потому когда в восемь часов вечера этого же дня я выехала в супер-маркет на машине Магнуса, меня ожидали. Я заметила хвост еще у выезда на трассу, но не страдая паранойей, я не стала полагать, что это может быть опасным. А зря. Спустя несколько десятков метров я заметила на дороге помеху. Я не успела понять, что именно это такое. Шины спустило, машину повело и я не справилась с управлением. Дальше я ничего не помню. Я потеряла сознание и очнулась уже в ангаре, где меня и найдут в дальнейшем, - Констанция мрачнеет и делает длительную паузу. Она как-то время смотрит на мужа, прикусывает пересохшую губу и тревожно выдыхает. Дальнейшая часть повествования в некотором смысле и впрямь является для нее неприятной. Но не настолько, насколько она собирается изобразить.

- Я не знала, где нахожусь и что мне делать. Мэнфилд настойчиво требовал совершить звонок в комитет. Время было около десяти вечера. Там наверняка никого не было и к тому же я не собиралась идти у него на поводу. Я была уверена, что он не решится мне навредить, - она вновь делает паузу и, кажется, боится даже дышать. Сжимает руку мужа сильнее. Пристальный взгляд буравит одну и ту же точку на столе. Проходит какое-то время, прежде чем Констанция находит в себе силы продолжить, - Но он решился. Если в моей жизни есть часы, которые я назвала бы самыми страшными из всех возможных - это были они. Тринадцать бесконечно длинных часов. Он предупреждал меня. Он уговаривал. Он угрожал. На столе рядом с его стулом лежали... Приспособления различного толка. И за эти тринадцать часов он не стеснялся пускать их в ход, - она вдруг отпускает руку Магнуса и проводит пальцами по ссадинам, синякам, порезам и разбитой губе, - в ход шли ножи, его тяжелая рука, иглы, пистолеты, шланг с ледяной водой и... Много всего, - ее плечи подергиваются в близящихся рыданиях, Констанция прикусывает губу, отсрочивая демонстрацию собственной слабости якобы намеренно.

- Простите, - тихо произносит девушка и пользуется любезно протянутым платком мужа, - Воспоминания еще так свежи. Я готова говорить об этом... Просто мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Если бы не Магнус и не воля случая - я была бы сейчас мертва и все это... Так неожиданно и так непонятно. Я не была готова к такому исходу, - она тараторит и стирает с лица слезы, - Утром, когда у меня уже не было сил ни кричать, ни плакать, Мэнфилд протянул мне свой телефон. И я сделала то, что мне следовало сделать гораздо раньше. Чарльз не знала телефона комитета наизусть. И вместо него я набрала Магнусу. Выключила звук и сделала вид, что не дозвонилась. Блокировка заставила экран телефона погаснуть и мне удалось обмануть ублюдка. В процессе разговора мне удалось заставить Чарльза сказать, где мы находимся. Поэтому Магнус оказался на месте раньше всех, - она с благодарностью, но слабо улыбается и сжимает его ладонь вновь, - Все было кончено до его приезда на место. Меня узнал и потому вступился один из охранников Чарльза. Он убил второго и направился  в ангар, соврав, что на место прибыла полиция. И это было очень вовремя. Потому что как раз в это время Мэнфилд заметил мой фокус с телефоном. Я была бы уже мертва, если бы не помощь того человека. Но Чарльз был на взводе и не пощадил его. К счастью для меня, когда Мэнфилд отошел к окну удостовериться в том, что полиция не прибыла, мужчина успел отвязать меня от стула. И когда Чарльз пустил пулю в висок своего человека, я схватила заряженный пистолет со стола и выстрелила в него. Я не хотела его убивать, но... Так вышло. Спустя несколько минут приехал Магнус со своими людьми и вызвал полицию и скорую, - она смотрит на него с нежностью и восхищением, какое только может испытывать женщина к своему супругу, - Я так многим ему обязана. И я так многим обязана тому телохранителю. Надеюсь, нам с мужем удастся позаботиться о его семье. Как и о семье Чарльза.

+2

8

Ещё до приезда гостей Рудольфус запросил личные дела мистера и миссис Тейт. Прошёл ни один день с того момента, когда полицейский говорил с Магнусом и ещё больше времени минуло с тех пор когда мужчина беседовал с Констанцией, но ничего особенного, представляющий интерес для дела в тех дискуссиях не имелось, и кое-какие моменты из жизни четы Тейтов поистёрлись в памяти мужчины. Командир не питал иллюзорных надежд о том, что папки супругов станут толще, или что в их биографию добавятся любопытные факты, всё на что копу приходилось рассчитывать и опираться это те немногие крохи информации, вроде незначительных пометок или ремарок, и ещё каких-то довольно косвенных зацепок, больше ничего, за исключением истории благочестивой семьи Тейтов. Между тем, Ланкастер располагал некоторыми, неофициальным, данными о том, что этот союз хранит в себе предостаточно нелицеприятных фактов, которые могли бы, подпортить карьеру Констанции, а в шкафу у этой парочки имелись весьма любопытные скелеты тёмных делишек Магнуса. Проблема заключалась в том, что все тайны оберегались с особой строгостью и внимательностью. «Часто союзы, стоящие на взаимовыгодных условиях, оказывались куда прочнее и долговечнее тех, чьим скрепляющим материалом была любовь.».
Когда мужчина делал запрос он уже знал наперед – ничего нового не будет, а если даже удача окажется на его стороне и папки разживутся некоторыми новыми подробностями, всё это не будет иметь нужного значения, никаких улик там точно не будет. К сожалению никаких оснований, и прав для того, чтобы следить за миссис Тейт у полицейских не имелось, никто не дежурил днями и ночами около её дома, по крайней мере никаких официальных заметок или документов по этому поводу не было. В действительности командир располагал данными которые сами по себе ничего особого не представляли, но, при определённых условиях они могли сыграть свою роль. На данный момент это были не более чем пустышки, по крайней мере для Ланкастера. А вот журналисты могли бы подать эту информацию своим читателям, личная жизнь известных и публичных людей всегда интересовала рядовых граждан, но…даже если бы нашёлся такой смелый служитель пера и слова, который отважился и подал материал, редактор бы не пропустил его в печать. «Что же…нужно признать и от работников СМИ может быть польза, хотя на деле они чаще становятся помехой.».
Конечно, причин вести слежку за Тейтом тоже не было, несмотря на то, что все или почти все знали кто такой Магнус, чем он действительно занимает, и какое влияние он имеет на теневую часть города… никаких улик и доказательств того, что этот господин не просто причастен к криминальной группировки Хеллс, но и является его главой не было. Можно было оштрафовать главу международной компании по переработки отходов за превышение скорости или парковку в неположенном месте, иначе говоря всё это было всего лишь детским лепетом. «Это ещё может пригодится, по крупицам, по кусочкам мы наполним эти папки информацией, и может быть, в назначенный час нам удастся выжать из этого хоть сколько-то существенных доказательств или улик».
Идея о том, что первой будет говорить Констанция пришла к Ланкастеру не просто так. Ирландец прекрасно знал, насколько хорошо, красиво, а главное убедительно умеет лгать Тейт, это её работа. Полицейский всегда считал и знал, что политика не бывает чистой и честной, это абсолютно всегда интриги, сговоры, а ещё много лжи, притворства, лицемерия и показушности. Руди не мог знать наверняка, но опыт подсказывал ему, что супруги не станут говорить правду, скорее всего они вывернут историю наизнанку и попадут всё в выгодном и удобном для них свете. Полицейский не верил, что чета Тейтов замешана в этом деле и играет куда большую роль чем они пытаются показать. Так почему же, заранее зная, или предполагая ход и действия супругов Рудольфус предпочёл, чтобы сначала Констанция рассказала свою версию этой трагедии. Расчёт был таков – Дева Далласа профессиональная лгунья, но, Кельт на это очень надеялся, она не столь сведущая в криминалистике, по крайней мере не настолько хорошо, как мистер Тейт. Следовательно, Констанция могла либо просчитаться, либо сболтнуть лишнего.
Констанция взяла мужа за руку, это не укрылось от взгляда ирландца, скорее наоборот, чутье подсказало ему, что игра началась. «Жаль только я не знаю где тут правда, а где вымысел, хотя и питаю уверенность того, что эти двое перевернут всё с ног на голову, никаких фактов, подкрепляющих мою теорию у меня нет, к сожалению…».  Миссис Тейт заговорила, и мужчина тут же принялся делать какие-то пометки в своём блокноте. Он слушал очень внимательно, время от времени смотря на политика с некоторым сочувствием, и пониманием, участливо кивает головой, в знак сожаления произошедшего, и вновь делает какие-то пометки. «Может всё действительно именно так, как она говорит, такое ведь тоже возможно?». Если быть до конца честным, то версия Констанции имела право на жизнь, и на первых парах её рассказ казался правдивым. Но что-то смущало и настораживало копа в рассказе девушки, Кельт даже знал, что именно, не понимал он другого, почему именно эти детали как будто выделяются на общем фоне. Общая структура рассказа временами обрастала весьма чёткими и ясными деталями, например, дочь мэра точно знала сколько времени продлилось её заключение, или неразумность в действиях, не состыковки, тут же появлялись вопросы: что за беспечное, почти наплевательское поведение, где личная охрана, и была ли она вообще, если нет, то разве не стоило её нанять, когда тебе может грозить опасность, или… если всё было столь серьёзно отчего не обратиться к полиции? Наконец, почему идея позвонить мужу пришла столь поздно, Констанция являла собой пример умной, здравомыслящей девушки. Конечно, всё можно списать на состояние стресса, на испуг, или на что-то ещё подобное, тогда не ясно откуда столько неожиданных деталей или логических умозаключений и здравых действий. Ко всему прочему этот охранник предавший Мэнфилда. «Интересно, стал бы я брать на такое задание того, в ком не был уверен?». Ланкастер не стал спрашивать об этом, он решил, что выгоднее сейчас поверить. Глава департамента поднялся и прошёл к тумбе что находилась сбоку от него, взял стакан, достал из верхнего отделения тумбы бутылку алкоголя, и налил немного виски, вернулся к столу. – Выпейте это, Констанция, должно стать легче. – ирландец протянул стакан миссис Тейт и слегка, как бы дружелюбно ей улыбнулся. «Если ваш рассказ — это правда, то хороший, ирландский виски будет как нельзя кстати.».
Мужчина ещё не был уверен. Хотя в сущности, если работа политика заключалась в том, что нужно было профессионально лгать, то работа копа заключалась в том, чтобы не принимать слова на веру, даже если эти слова произнёс ваш друг, муж, или собственная мать. – Миссис Тейт, я понимаю, как сейчас вам нелегко, какое потрясение вы испытываете, и глубоко сожалею о том, через что пришлось вам пройти, это ужасно. – мужчина говорит спокойно и мягко, у него нет доказательств того, что она говорит не правду, поэтому Ланкастер старается быть непредвзятым. – Но я должен спросить Вас. Возможно вы помните куда вы целились? И ещё одно, перед тем как мы выслушаем мистера Тейта… Констанция, будьте любезны, расскажите мне где вы научились обращаться с оружием? – Ланкастер вновь сел напротив мужа и жены, и стал выжидающе смотреть на них. Его взгляд и тон вовсе не выражал враждебность и недоверие, скорее наоборот, Рудольфус старался быть мягким, вежливым и почти дружелюбным, насколько это было возможно и уместно в данной ситуации.

+2

9

Магнус все время думал, что заставило его тогда согласиться с предложением Констанции. Ведь они женаты всего лишь чуть больше четырех месяцев, а это уже не первый раз, когда самостоятельный и независимый Тэйт идет на поводу у своей дорогой супруги. Почему нельзя было сделать все по-своему, как он привык делать? Вызвать пару верных компании чистильщиков и на следующий день забыть о Мэнфилде раз и навсегда. У людей Тэйта было много вариантов, как это сделать, начиная с классического скинуть тело в городской канал и заканчивая растворением частей Чарльза в кислоте. Они вполне могли добиться, чтобы даже самая усердная полицейская ищейка запуталась и потеряла след. Да, Мэнфилд был видной персоной в политическом обществе и Констанция была права, обязательно бы поднялась шумиха, когда бедолагу бы спохватились, но сколько людей в мире просто пропадают без вести? Даже если эти люди федеральные чиновники. Потом можно было проспонсировать сообщество уфологов Флориды, что бы они заявили и привели свои доказательства, что Мэнфилда похитили инопланетяне. Чем абсурднее объяснение, тем охотней в него верит серая масса людей.

Во время размышлений Магнусу пришла идея, что Констанция предложила пойти по более честному пути, отнюдь не только потому что беспокоилась за свободу супруга. Журналисты старательно сформировали её новый образ мученицы за благое дело и Тэйт готов был поспорить, что эта ситуация даст ей огромный толчок в карьере. Новая "Дева Далласа" уже смотрела полным решимости взглядом с обложек главных изданий города, а её партия демократов теперь будет сдувать с миссис Тэйт пылинки. Могла ли она это предусмотреть? Могла ли Констанция быть не такой простой, как казалось на первый взгляд? И сейчас, слушая её проникновенную речь, обращенную к главе департамента, Магнус все думал, женясь на Констанции, вынул ли он беззащитного ужа из мешка с гадюками или же самую настоящую кобру, которая пока еще не показала свои зубки.

Как бы то ни было, сейчас они играли в потерпевших и Тэйт был уверен, что они были заодно. Мужчина заботливо сжал руку жены и с печальным выражением лица посмотрел на Рудольфуса.
- Простите, - супруга еле сдерживает свои эмоции и для Магнуса это выглядит правдоподобно. Он сам был свидетелем её нервного срыва, когда, Мэнфилд, наконец, упал на каменный пол с простреленной головой. Такие моменты страшно переживать, особенно неопытной в таких делах девушке. Тэйт протянул жене свой платок и приобнял её одной рукой, обратившись к Рудольфусу,- простите, моей жене очень тяжело об этом вспоминать, - это было сказано с той же грустью в голосе, но имело косвенный посыл для главы департаменты быстренько закругляться и не донимать их своими вопросами. Констанция продолжила, упомянув об охраннике, - мы, - Магнус выделил это слово, - так многим ему обязаны. Понимаете, - он перевел взгляд на Рудольфуса, - если бы не он, моя жена была мертва. А мы даже не знаем его имени, - Магнус вздохнул с сожалением, посмотрев на свою жену. Она выразила желание позаботиться о семье неизвестного героя и Тэйт согласно закивал в подтверждение.

Магнус снова перевел взгляд на главу департамента, чтобы посмотреть на его реакцию. Он вроде был согласен, даже предложил Констанции выпить, чтобы успокоиться, но как и полагается копу все же начал задавать наводящие вопросы. Он упомянул насчет умения стрелять и Тэйт подумал, что если бы он знал заранее план, то сказал бы Фернандесу целиться Чарльзу в торс. Нужно быть довольно метким, чтобы попасть в голову. Мужчина надеялся, что Рудольфус поверит, что Констанция, находясь в состоянии аффекта, превзошла сама себя в своих навыках стрельбы.

+1

10

У Констанции трясутся руки, когда она сжимает стакан с виски. Оправдывая ее поведение, следует сказать, что ей и впрямь были неприятны воспоминания о произошедшем. Она еще какое-то время помучается новыми для нее впечатлениями, но затем разум примет их как должное и усвоит в качестве очень жесткого, но очень полезного опыта. Да и отрицать значения этой истории для карьеры Констанции не стоило бы. Она даже время от времени ловила себя на крамольной мысли, что если бы ее спросили - готова ли она ради ожидаемого взлета пройти через этот ад снова - она бы ответила положительно. Но мужчинам здесь не стоило знать, что миссис Тэйт настолько предана своей работе и идее продвижения по карьерной лестнице. Она подносит стакан к губам и делает крошечный глоток. Девушка терпеть не может крепкие алкогольные напитки, но сейчас отказаться не может, памятуя о своем якобы весьма плачевном состоянии. На деле она с первой секунды за дверью кабинета начнет поправлять макияж и сетовать мужу на то, что им еще общаться с журналистами, а она в таком неприглядном виде. Текущий допрос казался ей пустяковым делом. Глупой формальностью, ничего не значащей и никчемной. Роли такого толка Костанция исполняла не так уж часто, но прекрасно знала свою партию и необходимые слова.

- Я почти не целилась. Мистер Мэнфилд был метрах в десяти от меня и я просто выстрелила, почти не глядя. Допускаю мысль, что в этот момент я хотела его смерти из страха того, что он может со мной сделать, но у меня не было намерения попасть именно в голову и нанести ему смертельную рану, - она морщится. Ей неприятно об этом говорить и эта эмоция вполне себе реальна. Она помнит, как погружаясь в бессознательное состояние созерцала труп Мэнфилда с дырой в голове. И, конечно же, она с точностью знала, где именно эта дыра находилась и как она должна была стоять, чтобы прострелить ему голову именно таким образом.

- Я обучалась стрельбе в рамках техники по самообороне еще в университете. Полтора года я посещала стрельбище. Но не рассчитывала припомнить эти навыки спустя столько лет. И мне страшно сказать сейчас, что мне повезло, что я не забыла. Потому что Чарльз был бы жив, если бы не это мое умение. Мне жаль, - она ежится и жмется к мужу. Закрытая поза и предельная принужденность ее поведения говорить о том, насколько Констанции сейчас некомфортно и как много неприятных впечатлений ей приносит этот разговор, пусть даже отдаленно не напоминающий допрос.

- Это правда. Мы даже не знаем этого человека. Если Вас не затруднит, то по окончании нашей встречи, я была бы признательна Вам за имена и иные данные. Мои помощники обо всем позаботятся и я надеюсь вскоре встретиться с супругой и детьми мистера Мэнфилда, равно как и родными погибшего его охранника. Мне бы хотелось, чтобы они ни в чем не нуждались... Несмотря ни на что,
- слезы капают из глаз вновь и Констанция стремительно вытирает их платком, раздражаясь от того, что почти наверняка потекла тушь, а тональный крем более не скрывает синяков на скуле и щеках.

- Вся эта история утекла в массы. Я надеюсь, что это не помешает Вам провести расследование в нужном ключе. Я готова понести любое наказание, если это сочтут нужным. Потому что вся эта история чрезвычайно неприятна мне и я надеюсь, что смогу хоть как-то искупить свою вину перед общественностью, - Констанция и все здесь присутствующие знают, что даже если ей попытаются впаять превышение пределов допустимой самообороны, эта самая общественность раздерет полицейское управление на маленькие кусочки. Никто не видел за нею ровным счетом никакой вины. Никому и в голову не могло прийти инициировать обвинение против Констанции. Любой, кто сейчас попытается ей навредить с вероятностью до ста процентов собственными руками выроет себе могилу. И Тэйт это прекрасно понимала, когда произносила свою вдохновенную речь, полную раскаяния. Ирония заключалась в том, что если бы она загубила Мэнфилда собственными руками - она бы действительно ощущала оглушающее чувство вины, несмотря на то, что он с нею сделал. Тем правдоподобнее сейчас казалась эта безупречная ложь.

+1


Вы здесь » Living End: We choose violence » Флешбеки » правда или ложь?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC